Евгений Анваров, имиджмейкер, художник-модельер, судья конкурсов по парикмахерскому искусству и просто достойный сын своего отца рассказал спецкорру HN об идее Города Парикмахеров, каталогах «как бы мужских» причесок и откуда берутся тенденции.
HN: Известно, что у вашей семьи есть свой авторский салон. Почему не хотите открыть сеть салонов, как это делают другие?
ЕА: Я не задавал отцу такой вопрос, но мне кажется, я отвечу так же, как ответил бы мой отец. В нашем понимании, главное в работе подлинного профессионала не количество сделанного, а его качество. Не стану скрывать, мы готовим новые проекты, о которых скоро все узнают. Важно осознавать, что настоящий мастер не может останавливаться на достигнутом. В Европе постоянно идет поиск нового, возникают новые направления, новые ниши творчества. У нас, как в стране развивающейся, сама идея постоянного творческого поиска в таких профессиях, как наша, только появляется. И мы, если хотим считать себя творческими людьми, просто обязаны думать о новых подходах в своей работе, о своем творческом будущем.
HN: Ты смотришь новости?
ЕА: Иногда, я вообще телевизор смотрю редко. Как правило, это канал «Культура». Люблю слушать «Новости культуры». Недавно подключил кабельное телевидение, по нему смотрю некоторые интересные каналы.
Предпочитаю больше DVD. Пересматриваю любимые художественные и анимационные фильмы, наслаждаюсь их красотой и не перестаю восхищаться их высоким эстетическим уровнем.
HN: У тебя есть два брата. А они как относятся к парикмахерскому искусству? Не собираются освоить?
ЕА: Млад�?ий еще учится: будет экономистом. Средний уже окончил институт и стал магистром по юриспруденции.
HN: Твой отец тебя как-то подталкивал к выбору этой профессии?
ЕА: И да, и нет. Родился я в Уфе, жил и в Украине, в двух городах, и в Калининграде. Потом приехал в Москву и стал осваивать профессию парикмахера. Уже через год выступил на чемпионате Москвы, где занял 1-е место.
HN: А где больше всего понравилось жить?
ЕА: Я не знаю, где именно, каждый город по-своему хорош. С Москвой не сравнится не один город по своим масштабам, по объему своей информации. Больше всего мне нравится там, где я еще не был.
HN: Кем бы ты хотел, чтобы стали твои дети?
ЕА: Я знаю только одно, что все свои знания я им передам, но выбор оставлю за ними. Я сделаю все возможное, чтобы они приняли от меня максимально полезную информацию, но сделали все лучше, чем я. Вот, например, у меня есть сестра по маминой линии (родители уже не состоят в браке, два моих брата из разных семей). Я ее практически воспитывал один и сейчас продолжаю поддерживать. Ей 17 лет, она учится в Калининградском колледже парикмахерскому искусству. Я настаиваю, чтобы она изучала историю, убеждаю, что для любого творческого человека это нужно обязательно, как таблица умножения.
HN: Именно история или история искусств?
ЕА: История искусств. Это отражение времени, живая структура, с помощью этих знаний открывается многослойная и захватывающая картина мира.
HN: А как ты думаешь, сейчас история искусств складывается по тому же механизму или все-таки формируется сразу, по мгновению ока?
ЕА: История, какой бы она не была, все равно рано или поздно будет переписана. А историю искусств нужно воспринимать не по датам, не по событиям. Она учит по-настоящему видеть и воспринимать созданный человеком мир. Для этого необходимо развивать себя и, что очень важно, чувствовать современность. Человек, на мой взгляд, должен быть не только открыт и восприимчив к любой информации, но он должен уметь ее перерабатывать. Вот, например, как развивалось парикмахерское искусство, когда границы нашей страны только открылись? Были навязанные конкретные образы, стрижки. Все они имели определенное название. Сейчас, в нашем, уже относительно свободном, обществе, как ты прическу назовешь, так она и будет называться.
HN: Ты не боишься мнения толпы?
ЕА: Мнения нет, а самой толпы боюсь. Вернее, мне просто в ней некомфортно. Я не хожу на футбол, редко хожу на рынок, и только, когда у меня хорошее настроение. Хотя сам рынок люблю, люблю торговаться, но это, наверное, проявление моей восточной крови.
HN: И ты не боишься, что тебя, например, осудят?
ЕА: Не боюсь, потому что я чувствую, что занимаюсь своим делом, верю в свою руку, опираюсь на моих верных клиентов, которые ходят ко мне из года в год. Ведь клиенты - это твое отражение, позволяющее тебе понять, чего ты достиг.
Парикмахер, по моему мнению, не должен слепо подчиняться общепринятым в своей профессии правилам. Поэтому очень важно уметь отказываться от всего привычного. Например, я привык работать филировочными ножницами. Но я начинаю представлять, что филировочных ножниц как будто вообще нет. Мне надо отфилировать – и я беру опасную бритву и учусь работать филировочной бритвой. А ведь имей я всегда специальные филировочные ножницы, я уже не смогу научиться работать бритвой. Поэтому я должен уметь отказываться от специальных ножниц. И такой эксперимент я проделал со всеми инструментами. Брал зубчатые ножницы, которые режут по-другому, прямо рубят, а не скользят, и получал совсем другой эффект.
HN: Кстати, а какими ты видишь актуальные тенденции весны-лета 2007?
ЕА: Я не думал об этом, потому что не ставил такой задачи. Но если поразмышлять, то можно предположить примерное развитие. Совершенно очевидно: то, что происходит в Европе, отражается у нас не сразу, а через какое-то время, так как Россия и Европа не идут нога в ногу. Так сложилось, что у ведущих Кутюрье нет полного доверия и расположения к России. Например, из всей коллекции к нам привозятся далеко не самые яркие вещи. Я лично сталкивался с отсутствием в России первой линии ведущих мировых брэндов. То же самое и с прическами.
В советские времена существовала лаборатория, где разрабатывались прически, в том числе и под руководством моего отца. Но сейчас такого уже нет. Нет ни одного заведения, где разрабатывалось бы хоть что-то. Журналы работают со стилистами, показывают направления в моде, но никто ничего не объясняет. А мне кажется, что настоящее творчество – это то творчество, которое можно объяснить. Должна присутствовать какая-то логика, какие-то закономерности, а если этого нет, то это просто бред свободного художника. Я раньше так не думал, пока меня к этому не подтолкнули специалитсы в области истории искусства, риторики, культуры. Они объяснили мне, что обязательная легкость, присущая творчеству, должна уметь объясняться, иначе творение не будет жить. Но, к сожалению, очень многие специалисты - парикмахеры об этом не задумываются, поэтому и нет у нас ни потребности представлять возможные направления, ни умения разрабатывать эти новые, перспективные формы.
HN: А ты сам не хочешь заняться таким развитием парикмахерства?
ЕА: Я сейчас сам нахожусь в стадии развития и только готовлюсь оформлять и транслировать свои идеи и темы. Вообще нашша страна еще не прошла тот этап, когда присутствует настоящая свобода выбора, а значит есть многообразная и многоликая современная жизнь. У нас так и не сложилась традиция иметь много школ, со своим лицом и направлением. Поэтому, если нам хочется чего-то нового - мы отправляемся за границу. А ведь лет 10 назад, наоборот, иностранцы приезжали в Россию, чтобы заразиться и вдохновиться нашими новыми идеями. Теперь обратная ситуация, сегодня мы все чаще просто копируем. А ведь, исходя из нашей культуры, мы и глубже, и содержательнее многих наших заграничных партнеров, у нас есть очень мощная внутренняя сила духовности, и вот ее-то и надо развивать.
Что касается моих личных планов, я надеюсь, что в скором времени открою свой сайт. Надо было бы давно уже это сделать.
HN: Кстати о друзьях, подругах…У тебя когда-нибудь были романы с твоими клиентками?
ЕА: С клиенткой нашего салона один роман у меня был. А с моими личными клиентами – нет. Я считаю, что это неправильно.
HN: Почему?
ЕА: Разговор на эту тему надо начинать с самого главного вопроса - «что для тебя вообще означает любовный роман?». У всех отношение к такому роману разное. Я человек очень постоянный и к этому чувству отношусь очень серьезно.
HN: Довольно часто среди парикмахеров встречаются люди нетрадиционной ориентации. Как ты думаешь, помогает им это в их работе или, наоборот, мешает?
ЕА: Это надо в первую очередь у них спросить. Но вообще, если вспомнить психологию, то, как известно, психика у мужчин и у женщин разная, по-разному работает левое и правое полушарие. Мне кажется, что люди, склонные к гомосексуализму, именно психологически больше похожи на женщин, они более чувствительные. В женщине больше развита интуиция, а в творчестве интуиция – это основное качество. Поэтому из мужчины, который больше работает интуитивно из-за своей ориентации, но при этом остается мужчиной, с присущей ему железной логикой, - получается идеальный продукт для творчества.
HN: А все равно говорят, что мужчины стригут лучше…Как тогда это объяснить?
ЕА: Да, это действительно так, особенно для клиентов мужчин, и я понимаю почему. Когда я стригу мужчину, я могу совершенно не думать ни о шмотках, ни о проблемах, ни о чем – то еще. Я весь «растворился» в стрижке. А люди нетрадиционной ориентации не уходят так глубоко в стрижку. Мы знаем, что такой мужчина никогда не будет чисто мужским мастером, в основном это женское направление. Ведь для женщин наоборот важно, чтобы была какая-то легкость в общении с мастером, темы для разговора.
HN: То есть ты больше мужской мастер?
ЕА: Для состоявшегося мастера не важно с кем работать. Сначала на конкурсах мужских причесок, я стриг только мужчин, а потом, получилось так, что стал стричь женщин, но, сохраняя мужской подход. Когда ты точно также четко подстригаешь длинные волосы, то стрижка долго держится, лежит волосок к волоску. И когда клиенты женщины почувствовали, что волосы лежат по-другому, то их стало все больше и больше. И я стал уставать от них – от их нелогичности, от лишней суеты, и самое главное, от запаха аммиака. Ведь работа в женском зале – это 80% работы с красками.
HN: Кстати, многие, листая журналы, замечают, что модели, демонстрирующие мужские прически, очень похожи на гомосексуалистов, вернее, имеют такой вид. Как ты думаешь, почему?
ЕА: Одна из причин, как мне кажется, в том, что в XXI веке очень сильно изменился сам подход, стиль работы. Мало кто работает классической опасной бритвой, жестким срезом - что собирает форму, многие растворяют ее, не делая четкой. А ведь четкость – это самое главное в мужском образе, т.к. для женского взгляда мужественность ассоциируется, прежде всего, с четкостью, конкретикой, логикой, с тем, что заложено в мужской сущности. А сейчас этого нет из-за стиля стрижки. Большинство мастеров стрижет одними и теми же ножницами и мужчин и женщин. А у меня разные ножницы. Я могу, конечно, мужскими ножницами постричь и женщину, но только для объема, для густоты, а около лица – нет, т.к. редко какой женщине идет жесткость. А мужчинам жесткость идет, потому что основная масса носит волосы назад, а около лица линии должны быть мягкие, чтобы они были текучими и сливались с лицом.
HN: А сейчас очень актуальна у женщин прямая челка, что ты скажешь об этом?
ЕА: Да, но она как будто обросшая, на бровях лежит, растворяется в глазах.
HN: А с какой же целью, в таком случае, делают эти каталоги?
ЕА: Для подачи рекламы - это один из вариантов. Другой вариант – просто дань моде. Раньше не было каталогов, все было на пальцах. Я очень хочу каталог своих работ разместить бесплатно, чтобы люди наслаждались прекрасными, на мой взгляд, прическами.
Проходил чемпионат мира, и я выступал в качестве специалиста по стилю. В условиях конкурса было написано, что нужно сделать образ мужчины, сошедшего с обложки журнала, без использования театральных элементов, а на деле происходило так: «мальчики» были с накрашенными блестками глазами, в мехах, бусах, цепях и мишуре, но я считаю, что это не образ, а профанация. И сделал МУЖСКОЙ образ, но его никто не принял. У меня сложилось впечатление, что идет откровенная пропаганда гей-направления…
HN: Может быть это просто коммерчески выгодно?
ЕА: Да, конечно! Для меня образ мужчины – это, прежде всего, мужественность и сила духа. А там надо было глаза подвести и цепи повесить, и меха, и бриллианты, и золото, и жемчуга, чтобы всего было много. То есть реально получается, что мужчины теперь должны быть ярче, чем женщины. Можно пойти на любые соревнования и убедиться в этом. С другой стороны, я понимаю, что если не участвовать в конкурсах, то люди просто ничего другого не увидят. Поэтому нужно все равно работать, нужно, если не самому выступать, то готовить кого-то, даже скорее воспитывать и все объяснять.
HN: А ты сам читаешь профессиональные журналы?
ЕА: Я люблю смотреть журналы, но смотрю редко. Вернее даже не смотрю, а рву журнал: листаю, максимум пять страничек могу выдернуть и положить в свою папку.
HN: Интересный подход…
ЕА: Это подход любого творческого человека, который ищет в творчестве логику, закономерность. Потом, вдохновленный ее ритмическими рядами, сделаю, что-то новое, свое для конкретного человека.
HN: Вот ты говорил об обучении и воспитании… А ты сам даешь мастер-классы?
ЕА: Даю, конечно, и даю с удовольствием. И готов каждый день давать. Но сейчас такой период, когда я сам ударился в учебу. Я еще в институте учусь, на заочном отделении. Хотя это - не учеба в полном смысле, но благодаря этому институту я познакомился с прекрасными людьми, с которыми общаюсь до сих пор. Это, например, Любовь Михайловна Попова, кандидат искусствоведения, руководитель учебной студии развития творческих способностей, Людмила Дмитриевна Троянкина, замечательный педагог по риторике. Вообще я увлекся риторикой. Ведь хорошо и эффективно говорящий человек – это всегда внутренне свободный человек. Такой человек никогда не сольется с массой. Именно творческие люди определяют направления в развитии общества. Они формируют вкусы и предпочтения масс. Поэтому на творческих людях лежит ответственность за это. �?И мы, как творческие люди, должны это хоро понимать и поэтому максимально стремиться к собственному культурному и профессиональному развитию. А это самые различные знания. Например, риторика…
HN: ???
ЕА: Да, это важно. Потому что мы постоянно общаемся с самыми разными людьми, и надо правильно уметь передавать свои мысли. Очень часто бывает так, что у творческих людей много идей, мыслей, но, как правило, недостаточно слов, чтобы их выразить. А ведь как важно находить нужные слова, чтобы твоя мысль доходила до конкретного человека, убеждала его в том, что твои советы помогут ему быть и интереснее, и привлекательнее. Слово действительно обладает колоссальной воздействующей энергетикой: ты сказал правильно - и все будет так, как ты сказал. А если неправильно говорим, то и неправильно живем.
HN: Твое заключительное слово читателям HairNow…
ЕА: Надо совместно что-то делать, что-то придумывать, мобилизовывать свои творческие силы. Город большой, но и нас очень много, тех, кто занимается парикмахерским ремеслом. Возможно, надо открыть целый район для парикмахеров, такой HairTown. Это все, конечно, похоже на сказку, но я думаю, раз мы об этом говорим, то когда-нибудь это обязательно воплотится.